Судьба (СИ)
В действительности он был рад визиту Эшли. Пусть Эрика и вела расследование, но именно белый варлок мог, подобно лучику солнца в дождливый день, одной лишь фразой придать сил. Он был старше, мудрее, недосягаемее… И всё же одаривал своим вниманием.
— Мы здесь одни, — отметил Эшли, наконец улыбнувшись. — Реши я с тобой что-то сделать и никто не услышит твой крик.
Гай откинулся на спинку стула, а его губы изогнулись в ответной усмешке.
— Будто у тебя есть подобные планы… Но нас видели официанты. Не то, чтобы я верил в их связь с нашими друзьями, но всё же…
— Я часто прихожу сюда. С чего бы им заподозрить, что эта встреча чем-то отличается от прежних? — пропел Эшли, улыбнувшись ещё шире.
Вот теперь он действительно пытался поставить собеседника в неловкое положение.
— Так значит, это не случайный ресторан для тайной встречи, а твоё любимое кафе? — Гай искренне удивился. Или, по крайней мере, достаточно правдоподобно это изобразил. — Я польщён.
— Я не стал бы рисковать привлекать к себе внимание в новых местах. К тому же, как я уже говорил, мне известны акустические свойства этого места. Угол зрения… — Эшли начал делать ещё одного белого журавлика.
В это мгновение появился один из официантов, оставив на столе два бокала с глинтвейном. Некрепкий напиток, но уж очень подозрительным было то, что к нему ничего не прилагалось. Хочет развязать язык?
— Любишь холод? — Гай сделал вид, словно не заметил хитрого плана, и придвинул к себе свой бокал, сделал небольшой глоток.
Тёплый сладковатый напиток приятным теплом устремился внутрь.
— Только на холоде почувствуешь все прелести тепла и только во Тьме будешь как никогда прежде тянуться к Свету, — Эшли тоже немного отпил. — Здесь подают пожалуй лучшие напитки в Городе. Но я не решился заказывать горячий шоколад. Ты похож на того, кому может не нравиться слишком сладкое.
— Хороший выбор, — Гай отсалютовал своим бокалом и сделал ещё глоток. — Будь ты хоть трижды страж, но осень берёт своё и вот-вот сменится зимой. Пусть внизу, среди домов и машин, так легко про это забыть, однако вокруг горы. А зима в горах холодна. Так легко заблудиться, заплутать и сгинуть, будь спасение даже в считанных шагах.
— У тебя был неприятный опыт с холодом? — Эшли коснулся кончиками пальцев края стола, словно медленно стряхнул невидимую пылинку. — Мне приходилось бывать в разных местах. Самыми неприятными оказались джунгли. Но снежные равнины чисты, как и жаркие пустыни. Настолько, что подчас не оставляют шанса никакой жизни.
— Когда ты страж, у тебя иные счёты с этими стихиями, — последовал ответ. Синие глаза Гая вновь смотрели на город и на горы, простирающиеся за ним. — Смерть не становится избавлением, но ты продолжаешь идти. И только твои мысли, да редкие слова призрака, дают тебе понять, что время не остановилось. Лишь белое нигде полярной ночи кажется бесконечным.
— Однако ты здесь, в Последнем Городе. Должен передать мне данные, которые удалось получить. В который раз… И в который раз ты увлекаешься моим обществом так, что это длится часами, — собеседник немного помолчал и добавил иронии голосу. — Я не могу не пошутить про привычку из-за долгих походов по снегам. Но ни в коем случае не гоню тебя, если тебе действительно настолько легче от наших разговоров, что они навевают мысли о белых просторах. Это… Умиротворяет. Как и встреча с обманчиво-спокойной стихией, которая лишь создаёт иллюзию сохранности твоего мёртвого тела.
Гай покачал бордовую жидкость в бокале, словно игра тусклого света далёкой лампы увлекала его превыше всего. Слова Эшли были отвратительно правдивы и хоть младший варлок ненавидел, когда кто-то способен его раскусить, отпираться желания не было.
— Ты действительно похож на стихию, — наконец произнёс он. — На силу природы? Или на духа из старых мифов…
— Стоит держать грань между способностью покориться стихии, стать её частью и не утратить собственную волю, не забыть, кто ты. Позволить водам судьбы нести тебя, но управлять собственным движением. Тогда они полюбят тебя и сделают твою душу частью себя, наделив её новыми собственными свойствами. Я и стихия и её слуга, если ты хотел это узнать, — Эшли улыбнулся своим мыслям. — Недавно я помогал в обучении одному молодому охотнику. Он тоже умеет покоряться, сливаться с абсолютом… Но его душа иная и иные ветра шепчут свои песни.
На мгновение стало казаться, что безумен здесь вовсе не старый страж, а весь суетный мир вокруг. Варлок просто разгадал эту игру и перестал подчиняться её правилам.
Гай сделал ещё один глоток.
Он мнил себя опытным, искушённым в интригах и коварстве человеком. Легко плетущий многоуровневые смыслы своих манипуляций, прячущий планы в планах. И пусть, общаясь с Эрикой, он видел мастера, превосходящего во всём, но то было понятное превосходство. Как выпускник художественной школы признаёт превосходство мастеров эпохи Возрождения. Но вот Эшли… Тут было нечто иное. Просто качественное отличие от понятных и привычных Гаю путей.
— Ты прав. Должно быть, ты очень хорошо понимаешь свой Свет. Что может быть глубже, ближе к изначальной ткани вселенной, чем он? Но мне интересно. Каким ты был, когда только начал свой путь стража? Или, вернее сказать, “восставшего”?
— Я был наивен, — прозвучал ответ. — Приходилось жестоко выживать, но в душе я всё ещё был как юное светлое дитя, избранник Странника. Быть может, приди я в Последний Город сейчас, моя жизнь сложилась бы иначе. Уверен, нашлось бы много стражей, готовых взять под своё крыло чистого как первый снег варлока. Найдётся и кто-нибудь, кто решит меня погубить…
Эшли лукаво склонил голову набок.
Несложно догадаться, какого размаха пепелище устроил тот, воодушевлённый сложившимися обстоятельствами. Где-то там, в другой жизни, он действительно мог бы быть невинным стражем, верящим в добро. Но в этой стал стихией. Не растерявшей чистоту, но обратившей её в отрешённую беспощадность.
Таков закон природы.
— Ты не хуже меня знаком с хищной натурой человеческого естества. В конце концов, из него и произрастает наше умение драться и убивать, — Гай отвёл взгляд от собеседника, снова глядя на напиток в своём бокале. Его голос стал тише, будто он боялся, что пустые столы да бетон услышат его слова. — Я не большой любитель Авангарда. Ещё недавно я осуждал их действия, а вернее бездействие. Когда молодые стражи приходят в Башню, им просто говорят напутственные слова, дают какое-то снаряжение и отправляют Вперёд…
Недосказанность повисла в воздухе, но Гай этого будто не заметил, продолжая смотреть сквозь стекло.
— Я застал времена, когда не было никакого Последнего Города. Авангард тоже не существовал. Ты это знаешь… — Эшли говорил спокойно, мягко. — Никто не знает истинного предназначения стражей. Мы все идём сквозь чёрную дымку неизведанности. Кто-то проваливается и падает в пропасть, но под ногами других тропа не исчезает. Поэтому они оказываются в силах указать её остальным. А есть и те, кто находит свою собственную.
— Только эта собственная может быть ошибкой, — Гай сделал последний глоток и отставил опустевший бокал. — Сколько наивных детей погибло просто потому, что послушали не тех людей?
Его голос не дрогнул, но от Эшли не укрылось, каких усилий стоило произнести эти слова.
— У людей бытует иллюзия, будто можно всё предусмотреть, проконтролировать каждую жизнь. Безусловно, мы должны давать ей любой возможный шанс… Но порой зло оказывается сильнее всех усилий. Это не всегда наша вина, Гай, — произнёс второй варлок всё с той же интонацией.
Он говорил размеренно, почти гипнотизирующе, но взгляд внимательных глаз не давал себя обмануть. Под оболочкой юноши скрывался вовсе не жизни старик, а мудрое бессмертное существо, чья психология не поддавалась стандартам обычных людей. Время вокруг этого стража словно свернулось кольцами и застыло. Но Эшли не выглядел его жертвой, оно стало его естеством.
Порыв ветра принёс с собой мокрые капли косого редкого дождя. Гай медлил…