Судьба (СИ)

— Я уже согласился, — Август, которому надоело пафосно стоять, сел на один из камней. — Что насчёт следующей среды? И спасибо, я ценю это. Твоё лицо, впрочем, нуждается даже в большей защите. Помню, Том рассказывал, что тебе однажды не продали алкоголь…
— Не беспокойся. Я по своему лицу получал так сильно, что это делает его автоматически таким же мужественным как и у Амадеуса, — фыркнул Рэй, который, впрочем, предпочитал стараться избегать прямых столкновений посторонних предметов с его головой.
Да и прекрасный лик упоминаемого титана пусть и был значительно более суров, но представлял собой что-то светлое и вечное, а не черты побитого жизнью воина. Это множество раз говорило в пользу неутомимого борца за добро. Любые шрамы затягивались на телах бессмертных детей Странника, почти полубогов, внушая обычным людям веру в них.
— Понимаю, — Август тяжело вздохнул и на его лицо нашло выражение величайшей скорби. — Хэйла…
Рэй посмотрел на него, не высказав какую-то новую мысль. Вместо этого он легко соскользнул со своего камня, опустив ноги на землю, и вскоре приблизился к варлоку. Не сводя с того тяжёлого взгляда, разломил пока ещё не раскрытую шоколадку, достаточно ровно порвав при этом упаковку, и протянул одну половину, лучезарно и искренне улыбаясь.
— Съешь, змеюка. Может и речи станут слаще, — добродушно промолвил юноша.
Август невозмутимо принял дар, как будто именно на это и рассчитывал. Неспешно он откусил от шоколадки, чтобы затем вновь посмотреть на Рэя.
— Я вот иногда думаю… А что было бы, окажись я первым стражем, встреченным тобой?
— Я бы делал вид, что внемлю гласу твоей мудрости, пока Фелис ищет способ сдать тебя Авангарду, — очень просто ответил парень.
— Сдал бы при первом визите в Башню, — злорадно сообщил Фелис. — Можешь быть уверен. Вот прямо сразу, когда мы сломали ангар скифом падших. Я бы вылетел к Кейду и сказал бы “Вяжите его и ногами бейте, лучше по голове!”.
— Во-первых, мне бы точно не пришлось угонять скифф, — Август надменно запрокинул голову, почти не удивлённый выпадом маленького призрака. Пока Рэй отращивал свои когти, его спутник тоже менялся. — Во-вторых… Справедливо.
Охотник сел на другой край камня. Его действия временами несколько противоречили словам. Так можно было подумать. Но, с другой стороны, сначала оба обменялись взаимной пассивной агрессией, а уже после утратили необходимость к вялотекущему конфликту. В лояльности этого варлока Рэй не сомневался из-за преданности того Таранису. По крайней мере, это была рациональная причина. Инстинктивно же он время от времени ощущал, что тот опасается утратить обретённую стаю, которая пусть всё ещё не демонстрировала любовь, но и не стала бы бросать на верную смерть. Слишком много раз пробудившийся уже видел, как рушатся самые светлые союзы и как распускаются поздние, но самые сильные цветы тех, кто на первый взгляд выглядели почти неприязнью. Искреннее смирение дерзкого стража подчас стоило в разы дороже.
— А Таранис сейчас где-то с Амадеусом… — задумчиво произнёс Рэй.
Август кивнул, принимая к сведению. Оба стража отличались крайней степенью благородства. Правда в случае Тараниса это граничило с преступной наивностью. Но у всех свои недостатки…
— Как твои успехи с винтовкой? Мы ещё в мае говорили, что можно собраться на стрельбище, но так и не договорились о времени.
— Я иногда тренируюсь… Один, — пожал плечами Рэй. — Если не считать Фелиса.
— Одиночные тренировки не самая лучшая затея, — Август покачал головой. — Я помню, что в прошлой своей попытке учить тебя стрельбе был… Не самым приятным в общении человеком. Но всё равно предлагаю свою помощь снова.
— Ты же понимаешь, что из-за этого я смогу с тобой сосредоточиться, только если ты станешь мишенью? — парень прозвучал так грустно, что даже не захотелось язвить в ответ.
— Такую помощь я уже оказать не смогу, — не менее уныло произнёс Август.
— Голограммы… — отстранённо подсказал Джон.
— Можешь. У тебя есть призрак, — с глазами наивного юнца произнёс Рэй, какой-то подозрительно более жестокий, чем его имеющий определённую славу учитель. — По призраку я буду стрелять, если ты попытаешься от меня сбежать.
 
Август медленно повернулся к нему, сохраняя всё присущее себе самообладание. Лишь в глубине тёмных глаз и слишком искусственной улыбке отразились истинные чувства, испытанные в этот момент.
— Рэй, то что ты описываешь, называется словом “Горнило”. И его уже придумали до тебя.
Подобного рода шутки от этого охотника не казались забавными. Он искренне любил загонять свою жертву, пусть и не всегда насмерть. Джон верно сообразил, как реализовывать сильные стороны потенциала своего обаятельного и улыбчивого ученика, не превращая в обычное пушечное мясо. Тот азартен, но природа этого качества не заставляла полностью терять голову, зная, что и зачем делается. Наверно где-то здесь начиналась та самая граница, на которой друзья Рэя утверждали, что он наполовину варлок. Дух охоты, перетекающий в злого гения. Всё это сопровождалось искренней любознательностью, способностью к непоколебимой преданности и тягой к добру.
Если бы Август только смог тогда рассмотреть это, всё могло сложиться иначе. Он подверг этого стража опасности, но тот протянул руку помощи Таранису, самому близкому другу. Тем самым безоговорочно одержав победу.
— Ты просто боишься, — фыркнул Рэй.
И как в такие моменты понимать, шутит ли он, либо серьёзно это почувствовал?
Варлок мог бы ответить банальностью, в духе: “Только глупцы ничего не боятся”. С кем-то менее проницательным подобное даже сработало бы. Но вот только весь фокус в том, что хоть он и боялся охотника, это был не тот страх, что отвращает. Рэй имел право злиться и то, что он свёл свою злость лишь к подобным уколам, критически близко граничило с настоящим прощением, которого Август всё ещё добивался.
— Да. Но ведь и ты тоже.
— У меня есть некоторые опасения, что я могу убить кого-нибудь ещё… — произнёс второй страж, глядя в пустоту перед собой.
Август не почувствовал фальши. И вот это пугало намного больше! Он полагал, что может вызывать у Рэя некий остаточный страх. Если не сам по себе, то воспоминаниями о первом “убийстве” тогда ещё наивного охотника. Однако же, если чего и боялся пробудившийся, то собственных теней. В такие моменты невероятно длинных…
— Полно вам, — тёплый и мягкий голос Джона проник сквозь корку льда как яркий луч весеннего солнца. — Один другого убил… Дело житейское. Кстати, не хотите чаю?
— Не волнуйся. Я уже принял, что мир способен в одночасье перевернуться, а тот, кто изначально был врагом, окажет настоящую помощь. И гораздо раньше, чем ты думаешь, Джон, — единственный пробудившийся в этой троице улыбнулся. — Да, я бы не отказался от чая. Удивительно, на моей памяти, Август ни разу не сказал даже намёком, что ему что-то не нравится в твоих напитках. Думаю, он твой тайный поклонник.
А вот ставить в неловкое положение слишком пафосного варлока никто не запрещал.
— Я не столь высокомерен, как ты думаешь, — ответил Август, идеально грациозным жестом принимая протянутую Джоном чашку. — Благодарю. И… Я умею отдавать другим должное.
— Ладно, ладно… — улыбнулся Джон. — Мы оба понимаем, что тех, кто плохо говорил о моём чае, никто и никогда больше не видел.
— На прошлой неделе я заметил, что у тебя подгорел кекс. Ты заменил мне его на другой. Так что не соглашусь… — отметил Рэй и добавил. — Медленно действующего яда во втором так же не было. Потому что он будет иметь незначительное воздействие через такой большой срок, а я сегодня вышел победителем. Это говорит о том, что ожидаемая слабость в моём организме отсутствует.
— Ты пей, пей… — протянул Джон.
Август с подозрением покосился на собственную чашку.
— Как шоколадка? — лучезарно улыбнулся охотник.
Джон посмотрел на оставшуюся половинку шоколадки в своей руке. Тяжёлый вздох невольно вырвался из его груди, а затем он откусил ещё немного. Кроме термоса, терять ему особо нечего.