Судьба (СИ)

====== Глава 59 ======
Тёплый солнечный день согревал горную долину. Приятный ветер щекотал лицо, а отдалённый шум Города звучал приятно, словно тихое радио на фоне. Но здесь, на несущих шрамы минувшей войны пустырях, встречалось мало случайных прохожих. Однако, решись кто-нибудь посетить это место, то знаки, загодя намалёванные краской на вкопанных в землю обломках обшивки, заставили бы повернуть обратно. “Опасность”, “Тир”, “АПАСНА”, “НЕ ВЛЕЗАЙ УБЬЁТ” и лучшее “СОЖРУ ВМЕСТЕ С МЕЛКАМИ”. Проще говоря, тут находился один из неофициальных тиров. Мест, где стражи могли опробовать оружие, не отвлекаясь на всякие унылые формальности вроде пропусков и отчётов.
— …или как-то так, — закончил свою мысль Август, бережно опуская винтовку на стол, импровизированный из двух бочек и обломка крыла молотилки.
До этого он успешно расстрелял небольшую армию банок и бутылок, разместившихся на противоположном берегу заполненного водой кратера. Пока Рэй просто, по сути, наблюдал. Это было даже по-своему приятно… Когда твой убийца у тебя же учится. Учитывая, сколько времени потребовалось, чтобы сделать это предложение уместным, не питая особых иллюзий на согласие.
И всё же они здесь.
— Полагаю, с Эшли ты сюда уже приходил? — охотник расположился рядом на куске бетона, положив сбоку от себя свой плащ. — Не мне об этом говорить, но что-то дикое присутствует в его взгляде, когда дело касается обучения искусству убивать.
Что нисколько не умаляет полной непробиваемости темперамента этого варлока. Его странный взгляд на вещи и не буйный нрав позволяют подмечать намного более сложные вещи, чем способен зафиксировать обычный научный подход. Такие вещи и назывались звериным чутьём. Эшли меньше внимания уделял вещам социальным, обладая при этом отменными манерами и очень большим жизненным опытом. Но категориям иным, неподвластным суете общества, он посвятил свою жизнь. Неоднократно случалось так, что кто-то достаточно неотёсанный желал спустить с небес на землю кажущегося почти волшебным варлока и столь же неоднократно они покидали его общество обгоревшими и просветлёнными. Ибо в брожении по лесам и горам тело укреплялось подчас сильнее, чем дух. Элис, впрочем, называла этот процесс воспитания иными, менее лестными словами…
— Сложно понять, что он думает на самом деле, — ответил Август, почти любовным движением вынимая короткий магазин из винтовки. — Но одно сомнений не вызывает. Он любит искусство. И искусство войны — не исключение из общего правила.
— Только далеко не на первом месте. Если все войны вдруг прекратятся, Эшли окажется тем, кто сможет жить просто так. Даже имея впереди целую вечность, — произнёс Рэй.
И что-то в этом было такое, что при осознании сбрасывало с сознания шелуху повседневной жизни. Не та смерть, что должна наступить, когда страж или даже простой человек прошёл свой путь до конца. Что-то совсем иное, опасное, магическое и первобытное. Словно этот варлок сам решит, когда ему умирать, а решить он может очень не скоро. Подобное понимаешь и оно находит отклик в твоей душе, но словами ты произнести не в силах. Дыхание вечности, что поднимет тебя высоко в небо, пробудив истинное знание, когда на самом деле стоит сложить свои крылья. Оно могло пробудить огонь жизни даже в самой отчаявшейся душе, а Эшли смотрел на него каждый день.
Охотник понял, что уже слишком долго сидит с отсутствующим взглядом, обдумывая это. Он уловил на себе взгляд Августа, ставший почти ироничным. Тот догадывался, о чём думает спутник. Ему это попросту знакомо.
— Я уверен, что при первой встрече с ним ты подумал обо мне, — усмехнулся варлок, с щелчком вернув магазин на место. — Наверное ты даже испугался и сторонился его?
Август не злорадствовал. Но ему было действительно интересно знать, что думал и чувствовал Рэй, встретив столь странное напоминание о своей первой “жертве”. Впрочем, эти воспоминания и не должны сейчас причинить особой боли. Будь это иначе, пробудившийся не пошёл бы на эту уединённую встречу.
Если только не собирался закончить начатое.
 
— Да. Так было… — не стал отрицать парень, отведя свой взгляд. — Но я и подумать не мог, что у тебя тоже есть высокий сильный друг. И уж тем более мне бы не пришло в голову, что это может быть кто-то столь…
Август издал вздох, полный боли. Таранис… Он уважал его и восхищался им. Тут не было и сомнений. Но вот только иногда Таранис вёл себя словно ребёнок. Наивный, честный, благородный… Как бы его не била жизнь, но он не отказывался от своих принципов. Тем самым вызывая у ученика лишь скрежет зубов и скрытое восхищение. Но о последнем паладинствующий страж никогда узнать не должен.
— Да. Даже слишком “столь”.
— Я наблюдал за тобой больше полугода. Не думаю, что ты смог бы принять кого-то другого, — серьёзно ответил Рэй, посмотрев ему в глаза. — Слишком идеалист и терпишь только других идеалистов. Но при этом не замечаешь, что сам тот ещё говнюк. Вот и получается, что вокруг тебя собираются прекраснодушные личности и ни одного стража с таким же складом ума.
Август смерил его пронзительным взглядом. Проницателен, как и всегда.
— А что насчёт тебя? Ты тоже такой же идеалист, раз я “терплю” твоё общество?
— В том то и дело… — парень хитро склонил голову набок. — Ты хочешь и иной компании, но всё случая не подворачивалось. Хорошо знаешь, что у тебя в голове, чтобы никогда не доверять себе подобным. Меня ведь тоже пугал Джон… И я его пугал, судя по всему. Но решился шагнуть навстречу. Быть может, это оказалось везением. Или даже судьбой? В тот момент, когда исчезло всё, даже Свет, мы были нужны друг другу. Поэтому уступили прекраснодушию, оказавшись на краю гибели… Шаг в пропасть, над которой обнаружился невидимый мост.
Август присел на край импровизированного стола, придержав рукой винтовку, чтобы та вдруг случайно не упала наземь.
— Так это можно считать… Признанием? — лукаво усмехнулся варлок.
— Я не знаю, что ответить на твой вопрос, — Рэй смерил его мрачным взглядом. — Если так, то это значит, что ты сам поступаешь наивно, хуже своего учителя, водя дружбу с собственным потенциальным убийцей. Я ведь убивал тебя по-настоящему. И дай мне только ещё один подобный повод, предав нас. Тебя и твоего призрака даже не найдут. Но… Я буду очень признателен тебе, если ты этого всё же не будешь делать.
— Ты проницателен, Рэй, — Август не изменил позы, но всё-таки что-то незримо переменилось в его взгляде. — И ты прекрасно знаешь, что намеренно я подобного не совершу. Только если вы сами не дадите мне повод. Но вы ведь не сделаете этого… Однако я задал тебе довольно простой вопрос. Можно ли считать твои слова признанием…. В нашем подобии?
— Ты хочешь услышать от меня признание, могу ли я внезапно превратиться в психопата, расстреливающего налево и направо стражей, несущих смертельную угрозу мне или моим друзьям? — иронично спросил пробудившийся, театрально изобразив голосом интонации своего собеседника. — Как ты мог такое обо мне подумать?
— Рэй, ну что ты… — Август деланно прикрыл рот ладонью. — Разве я могу обвинить тебя в подобном? В такой ужасной… Мелочи! — теперь, когда он отвёл ладонь в сторону, насмешливая улыбка открылась всему миру. — Ты сделал лоботомию женщине, которую любишь! Так что я даже не думал сомневаться в твоей психопатии.
Фелис, доселе самозабвенно разглядывающий надписи на предупредительных знаках, подлетел достаточно близко к стражам, чтобы слышать их разговор.
— Я конечно вас не выдам с вашими особыми отношениями, — серьёзно произнёс он. — Но, если бы вы предпочитали стихию молнии, то меня бы просто закоротило от уровня вашего напряжения.
Не ожидавший таких внезапных слов Рэй строго зыркнул на него. Затем на Августа, а после и вовсе отвел взгляд. Он вдруг усмехнулся, ибо в глубине души понимал, что всё это было чередой везения и местами хитрости. Но попытки переиграть друг друга и порой просто уколоть, если они не выходят за рамки дозволенного, создавали риск перейти на совсем иной уровень.