Судьба (СИ)

— Конечно нет, — Август откинулся на спинку стула и опустил локти на стол, тоже сцепив пальцы в замок. — Но только подобное не проходит бесследно. Контакт с Тьмой и безумие… Пламя всегда оставляет свой след. А что до твоего вопроса… Наверное и то и то. Это действительно вера в себя. Но в то же время и гордыня. Не пристало стражу утопать в ложной скромности.
— Что ж… Доля этого качества есть и во мне. Возможно даже больше, чем хотелось бы, — решил ответить честностью на честность Рэй. — Ведь я же прекрасно понимаю, что стражи моего возраста нередко… С трудом могут похвастаться высоким интеллектом. И знаю, как ложная скромность приводит к гордыне гораздо большей, чем признание собственных заслуг.
— Не буду петь дифирамбы твоей мудрости. Вокруг тебя достаточно тех, у кого было чему научиться. На этом фоне ты так часто кажешься совершенно безобидным. Опасная иллюзия… — Август коснулся пальцем собственного лба, там, где когда-то прошла пуля Рэя.
— Вот только тогда со мной были лишь Хэйла и Амадеус, — Рэй чуть приподнял бровь, понизив свой голос. — Как иронично, что сейчас мы тушим огонь порождённой той встречей гордыни друг об друга. Я победил и это тешит моё самолюбие. А ты проиграл, что не может не злить.
— Тогда ты казался совершенно безобидным. Я, к своему стыду, желал этим воспользоваться… Гордыня? Да, — Август пожал плечами. — Но только теперь мы оба стали мудрее.
— Мы бы поубивали друг друга. У меня был шанс прикончить тебя прямо при друзьях, — как-то злорадно усмехнулся Рэй, но после тут же убрал эту маску со своего лица. — Однако нет… Я не палач, что бы там не говорили. Если то, что я увидел тогда в твоих глазах, подлинное, то мне такую кровь уже никогда не смыть со своих рук. Не говоря уже о том, какую боль тогда скрывал Таранис. Когда-то он мог остаться сильнее, не потеряй ещё и тебя… Да, моё решение могло показаться триумфом мудрости над гордыней. Но такая мудрость подчас произрастает из иных порывов человеческого сердца. Пока гордыня служит утешением тому, кто пожертвовал всем и всеми ради своей цели, я просто поступаю так, как мне показалось правильным. Кто-то наверняка проклянёт за это решение. И всё же я нахожу жизнь с осознанием предательства своего учителя из-за глупой обиды куда более жестоким наказанием, так как порой замечаю, как ты избегаешь смотреть ему в глаза.
Август ответил далеко не сразу. Слова Рэя были отнюдь не просты и он не желал быть поспешен в понимании.
— Чем больше я тебя узнаю, тем меньше верю, что понимаю твои истинные мотивы. Юный и наивный страж…
— Да. Если бы ты меня знал, то получше бы прятал призрака… Но нет. Я говорю не об этом. Гордыня — лишь вершина этого айсберга. Маска, если угодно, — охотник завёл себе привычку переигрывать на свой лад манеры Августа, но у него это слишком хорошо получалось, чтобы вызвать обиду. — Ведь смотреть в мои глаза ты не стыдишься, хотя мысли твои тогда были намного интереснее, чем обида на упрямого учителя. Ты не испытываешь вины за свой поступок. Не такой, как перед другими своими жертвами.
— Сейчас я понимаю, что если бы ты присоединился ко мне, то всё сложилось бы совсем иначе, чем нам мнилось в тот момент, — взгляд Августа был одновременно заинтересованным и отстранённым. Словно следит за реакцией Рэя, не до конца уходя в свои мысли. — Не думаю, что я бы убил тебя.
— Я тоже так не думаю. Мне удалось совладать с Хэйлой. Неужели я не смог бы стать любимчиком стража, которого так зацепил мой поступок, что он сам пришёл сдаваться? Признайся, но не малую долю саморазрушительного удовольствия тебе доставило именно то, что мне дали возможность решать твою судьбу. И решение это лишь укрепило твоё желание заполучить меня даже в том случае, если это уже мне будет принадлежать твоя задница, как ты сам выразился, — ухмылка охотника приобрела особое выражение. — Ты не переходишь границы дозволенного и терпишь, когда я не сдерживаюсь подшутить над тобой. Хотя более ядовитой и занудной змеи в этом городе попросту нет. И тебе чертовски нравится всё, что с тобой произошло, потому что ты получил даже больше. Раз уж у нас зашёл такой откровенный разговор… Я разбил твою маску гордыни, Август. Всё, чего ты сейчас хочешь, это не потерять расположения. Моего, Эшли, остальных… Разумеется, искупить вину перед учителем, сделать что-то, из-за чего он смог бы тобой вновь гордиться. Ведь Таранис не зол но от этого только хуже.
 
Август склонил голову набок, и провёл пальцами по столу.
— Да… Твоя проницательность находится на грани, на которой её можно считать едва ли не преступной. Обычно вежливый собеседник хотя бы притворяется, что не видит насквозь того, с кем ведёт эту беседу. Но да, ты прав. И, видя все мои мотивы, что же хочешь делать с этим дальше? Не просто же так ты говоришь всё это, чтобы похвастаться. Скорей уже взращиваешь власть надо мной.
— Мой интерес не несёт в себе желания навредить. Я просто хочу узнать, не сведёт ли тебя с ума страх потерять то, что ты получил. Ведь ты не заслужил и это пытка. Сейчас у тебя нечто в значительной степени большее, чем клан тех, кто не особенно по тебе грустил. Ты же ученик “предателя”... — Август никогда не видел Рэя за работой во всей красе, хотя и был наслышан, но сейчас какое-то тягучее очарование момента глушило и голос разума, заставляя тихий голос подсознания буквально молить, чтобы это не закончилось жестоким ударом. — Ведь Хэйлу едва не погубили страх и чувство вины.
— И ты думаешь, что я могу совершить подобную ошибку? Что чувство долга или нечто сродни ему заведёт меня в дебри? Нет, Рэй… Я уже один раз ступил на путь, о котором жалею. Причиной тому было то, что я ни с кем не мог поделиться своими мыслями, выводами и переживаниями. Потому, пока у меня есть те, с кем я могу говорить — я не повторю своих ошибок. Понимаешь, Рэй?
— А ты оказался таким преданным. Все вы, гордецы, одинаковые… Это сможет удержать тебя от настоящего падения? Потому что на кону могут оказаться наши жизни, в том числе и моя. Впрочем… Я вижу, что ты псих, который готов терпеть что угодно, если твой мозг шепнул тебе, что именно этот страж то, что ты искал. Возможно, для нас это и к лучшему… — охотник отвёл взгляд. — Не думай, что я сижу тут и холодно подыскиваю тебе верное применение. Мне понятно, чего ты сейчас хочешь.
— И чего же я хочу? — иронично спросил Август. — На подобный вопрос я и сам затрудняюсь ответить. Неужели ты можешь понимать даже истинные, потаённые желания? Впрочем я не уверен, что хочу услышать ответ…
— Мы всегда видим себя хуже, чем наш достаточно проницательный собеседник. Потому что порой в чём-то боимся себе признаться. Но ты действительно хотел именно этого разговора, хотя мы и пришли к нему по иным причинам, чем личные, — Рэй был мягок, но и что-то хищное в нём присутствовало. — Ты от меня вообще никогда не отстанешь, если сейчас это закончится хорошо. Нет, я бы не хотел… С тобой порой очень интересно. Мне иногда не хватает этой распугивающей ищущих наживы личностей серьёзности. Да и твои уроки с винтовкой… Но мы оба хотим остаться на равных, даже невзирая на то, что ты сам решил мне сдаться, верно?
— Верно, Рэй, — кивнул Август. — Я уже сказал про твою проницательность. Но, раз так, то тогда ты должен знать, что ещё я хочу от тебя добиться.
— Они у меня. Пока иные учитель и ученик пытаются решить свои высокие духовные отношения, наша с Джоном крысиная братия лишь укреплялась, попивая галлюциногенный чай… — парень немного повеселел. — Он сохранил твои записи. И передал мне даже оригинал. Но пока что я не стану спешить возвращать их. Раз это культурно-историческая ценность, то она потерпит, пока наши отношения не перейдут на тот уровень, когда я могу быть спокоен. Понимаешь, Август?
— Понимаю, — задумчиво протянул Август. — Это значит, что нам нужно сделать что-то вместе. Сходить на рыбалку… Испечь пирог… Убить пару сотен пришельцев ради человечества…
— Может пирог? — с надеждой спросил Рэй.
— Может и пирог… Но сначала мы пойдём к Завале и возьмём несколько контрактов. Вы же с Хэйлой, говорят, часто выполняете его поручения?