Судьба (СИ)

Страж неслышимо пробирался дальше, вслушиваясь в каждый шорох. Пистолет по-прежнему покоился в правой руке, но место в левой занял обычный камень.
То был не порыв дикости, а осознанное действие. Заняв позицию в тени ржавого контейнера, мужчина размахнулся и швырнул камень вниз по склону. Туда, где множество других таких же булыжников только и ждали момента, чтобы осыпаться от малейшего толчка. Шум, призванный привлечь внимание Рэя и заставить его выдать себя.
И охотник не заставил себя долго ждать. Он легко спрыгнул со своей позиции вниз, едва уловимым воздействием замедлив падение силами, дарованными Странником, что позволило без проблем приземлиться на ноги, словно настоящая высота была не больше двух метров. Рэя всё ещё невозможно было увидеть невооружённым взглядом, а быстрая поступь его была мягкой и лёгкой, как у настоящей кошки. Бесконечно прелестно, пока это создание не начнёт тебя преследовать с целью выследить и убить.
Август чувствовал, как сердце ускорило биение. Момент истины приближался со стремительной неотвратимостью занесённого кинжала. Он бросил вызов Рэю на его поле, в его излюбленной игре. Но разум оставался холоден как лёд, напротив, освобождаясь от оков смертной суеты. Лишь ты и цель. Только скорость и смелость. Ни сомнений, ни суеты.
Рука вернула пистолет в кобуру, а любимая винтовка заняла его место. Август не видел и не слышал Рэя. Однако невидимость вовсе не дарила невесомости. Трава, снег и песок — всё реагировало на шаги охотника. Иммортус, умный и внимательный Иммортус, был невероятно хорош в том, чтобы замечать подобные сигналы. Потому Августу оставалось лишь одно — положиться на своего призрака и нажать на спусковой крючок.
— Справа! — выкрикнул по внутренней связи Фелис, чьи чуткие сенсоры что-то уловили.
Рэй дёрнулся, чтобы лишь чудом не попасть под пулю, угодившую в стену рядом с ним. Он поспешно нырнул за обломок, в следующее мгновение высунувшись и послав навстречу противнику одну единственную стрелу, призванную переломить ход битвы. Ибо, как только та достигла камней рядом с варлоком, почти сразу же начала источать едкий дым с веществом, способным неприятно липнуть к любым поверхностям. Например, к визорам шлема.
Не давая прийти в себя, пробудившийся ринулся навстречу своей жертве, перепрыгивая встречные камни всё с той же животной стремительной грацией. Он стал намного сильнее и быстрее с тех пор, как пристрелил варлока и копию его призрака.
Август успел выстрелить ещё один раз вслепую, полагаясь лишь на снайперское чутьё, и почти попал в цель. Пуля выбила крошку из камня под ногой Рэя. Но почти — не считается. Не теряя больше ни секунды, он бросился в сторону, туда, где в его памяти было безопасное укрытие между обломками. Иммортус на жалкое мгновение появился в воздухе, чтобы уничтожить липкую краску, надёжно залепившую визор, и тут же скрылся. Рэй пугал его не на шутку, поэтому призрак не желал подставляться под возможный удар. Будь его воля — этот матч вообще никогда бы не состоялся!
А Август, убедившись, что вновь может видеть мир, поднял пистолет, на который уже сменил винтовку, и бросился в сторону, желая запутать след и подловить Рэя вблизи, когда тот будет уверен, что догнал его.
Паника постепенно только нарастала, сжимая горло, заставляя дышать через раз. Те тренировки с Джоном… Охотник преодолевал препятствия так, словно за варлоком гнался сам чёрт. Он забрался на давно лишившуюся потолка стену, пробежавшись по ней, зацепился за балку выше и спрыгнул вниз, продолжив свой путь по земле, но тем самым ощутимо сократив расстояние. Каждое движение было невероятно лёгким и одновременно отточенным. Пробудившийся был прекрасен, а какой-то необычайный магнетизм хищника так и притягивал, что лучше пасть от его красивого жеста с ножом, чем выбрать любого другого врага. Ведь к ядовитой смеси смертоносности всегда прилагалась искра надежды на пощаду, в своё время толкнувшая Августа довериться этому стражу выбрать его судьбу.
Но он всегда знал, что Рэй уже перешагивал через порывы всегда и во всём быть добрым. Иначе те стражи убили бы его… Пробудившийся познал кровавый вкус долга перед всеми теми, кто искал защиты за стенами Последнего Города.
 
Когда Охотник почти настиг свою цель, Август рухнул наземь, чтобы спастись от смертельного выстрела и сократить дистанцию. Расстояние удара рукой! Так близко, что ты можешь рассмотреть каждую деталь, каждый скол и каждую трещину на броне врага. В какой-то миг может показаться, что сквозь глухой визор шлема возможно даже заглянуть в его глаза, в это мгновение столь яростные и столь близкие. Жаждущие твоей крови, но и понимающие тебя лучше всех на свете. Ибо нет никого ближе, чем убийца и жертва, когда судьба ещё не склонила чаши своих весов в сторону одного из бойцов.
Прозвучало несколько выстрелов со стороны двух противников, но все мимо. Нервы были на пределе, что давало о себе знать. А в воздухе сверкнул один из ножей Рэя, суля лишь холод металла с запахом крови.
— Я подарю тебе удовольствие от смерти, — знакомый голос преобразился новыми обволакивающими нотками, глушившими голос разума. — Ты так много страдал…
Сердце Августа разогналось до ненормальной скорости. Будь он обычным смертным — подобное аукнулось бы в будущем. Но стражи отличались тем, что всё делали на пределе. На максимуме возможного, переходя за его грань раз за разом.
— Не время для бравады, — последовал насмешливый ответ. — Это я избавлю тебя от боли.
Опыт говорил Августу, что он сам поступает глупо, сбивая дыхание. Но варлок просто не мог не ответить Рэю.
Охотник решил первым завершить танец смерти, подхватив одну из рук противника, словно играя, слегка закружив его и жёстко прибив к стене, в следующее мгновение заставляя обнаружить у себя в плече нож. Второй, доселе сокрытый, теперь был приставлен к горлу.
— Никакой бравады… — голос стал намного ниже, преисполненный чувства превосходства.
В этот момент, в мгновение триумфа, другой нож вошёл охотнику под рёбра. Август ожидал подобного развития событий и теперь, добившись победы, в первый миг не поверил в неё. Лишь спустя секунду он вырвал клинок из раны, позволяя крови хлынуть наружу, окрашивая в красный броню.
— Рэй, — произнёс Август подхватив охотника под руки, с нежностью и заботой опустив его на землю. — Я наконец понял, что именно ты чувствовал в тот день. Как я выглядел со стороны. Что тут сказать… Теперь я окончательно убеждён, это действительно так работает.
Только ответить побеждённый охотник уже не смог бы, хоть и успел услышать эти слова. Удар пришёлся прямо в сердце. Он заигрался, как заигрался когда-то сам Август. Однако же в этом было и что-то доверительное, когда знаешь, что вчерашний враг, сегодня превратившийся в союзника, не оборвёт твою жизнь по-настоящему. Рэй позволил себе эту игру здесь и сейчас. Впрочем… Не будь он таким же болваном, как и его оппонент, то едва ли прошёлся бы по грани, на которую его неоднократно приводило доверие к тёмным личностям.
Матч завершён, так как условием было первое убийство. Поэтому Шакс, решивший не мешать двум непростым личностям налаживать контакт, тыкая друг в друга ножами, предпочёл воздержаться от комментариев.
В воздухе появился Фелис, странно посмотревший на того, кто одолел его Рэя.
Август кивнул призраку. Он не хотел долго ждать, прежде чем охотник оживёт. Кровь ещё бурлила, но поединок уже завершился. Поэтому маленький робот приступил к работе.
Знакомая вспышка Света и пробудившийся очнулся, чтобы сесть на снегу и поспешить стащить с себя шлем, чтобы вдохнуть холодный воздух. Второй страж был готов поклясться, что в этих глазах плясали огоньки очаровательного в своей природе безумия, когда победа была так близка. Однако и теперь Рэй не выглядел расстроенно. Скорее так, словно старался не развивать тему того, что здесь произошло, но оно ещё долго будет занимать его ум.
Август слышал историю о гибели Эшли, чудом спасённого. По обрывкам фраз и крупицам недомолвок он понимал, сколь трагичным событием это стало для несокрушимой Элис. И хоть сам был подчас даже больше очарован древним варлоком, но всё же только теперь начал понимать природу её эмоций, всю их глубину. Рэй начинал занимать в его жизни место не меньшее, чем Таранис. Он часто подшучивал над несостоявшимся врагом, даже иногда специально как можно громче звенел столовыми приборами по посуде, чтобы позлить того. Однако же будто бы осторожно, незаметно, наблюдал, чтобы тот опять не свалился в какую-нибудь яму.