Судьба (СИ)

Но Таранис, даже не заметивший этого, лишь лучезарно улыбнулся и широко развёл руки в стороны, демонстрируя развитую мускулатуру. Он был хорошо сложен и весьма силён, чего совершенно не стыдился.
— Мне всё равно надоела эта игра, — произнёс варлок, подняв сетку и шагнув на сторону импровизированного поля, занимаемую Элис. — У меня есть идея получше.
— Поймать акулу? — сложно было сказать однозначно, но Элис, кажется, предложила это всерьёз.
— Сразиться, но без оружия и Света, — последовал ответ. — Прежде мы ни разу не пробовали подобного. Нападай!
И это стало худшим решением в его жизни. Никакая попытка заблокировать удар или увернуться не имела права на успех. Варлок вдруг осознал, что кто-то обучал Элис не просто бить головой, но и чему-то действительно серьёзному. Об этом давно догадывался Джон, неоднократно замечавший хорошо замаскированную под безумную разрушительность технику боя. Однако Тараниса, гораздо меньше склонного видеть в союзниках потенциальных соперников, настиг неприятный сюрприз, когда его же инерция помогла Элис хорошенько приложить противника коленом в живот несколько раз, дополнить это уже встречей лица с ранее указанной конечностью и завершить ударом кулака в ухо, по силе показавшимся молотом.
Но и воительница не знала, что по её душу уже вышел ангел смерти. Поскольку Эрика, не терпящим возражений жестом, остановила Джона от поспешных действий, сама хорошенько зарядив мяч электричеством и метко отправив в затылок сокомандницы по спасению мира. Последнюю отбросило вперёд, заставив упасть на песок вниз лицом и больше не вставать.
Так Джон узнал, что, при наличии паракаузального носителя в виде мяча, можно сделать сверхновую и из других видов энергии…
— Если Хэйла думает, что это отдых, то она решительно не права, — мрачно вздохнул Август. — Я не понимаю… Почему в присутствии Элис Таранис настолько тупеет?
— Твой учитель слишком вовлечён в социальные аспекты жизни, — с видом знатока сообщил Рэй, чьё душевное состояние сейчас сравнялось с Джоном, ибо у них даже были одинаковые гавайки, порождённые одной энграммой. — Думаю, его отвлекают эти большие штуковины у неё спереди. Когда она прижала меня ими в Башне, я не мог убежать. Хотя, вполне вероятно, это больше осложняло то, что мои ноги не касались пола.
Август поражённо уставился на парня.
— В Городе есть хоть кто-то, кто не пытался к тебе приставать?
— Ну… Завала.
Август закатил глаза. Это было одной из тех вещей, которые он точно не хотел видеть.
— Ясно… И всё же Таранис слишком теряет голову. Вот посмотри на Джона. Почему твой учитель не ведёт себя как тринадцатилетка?
Оба обратили свои взгляды на старого варлока, с затаённым восхищением взирающего на пропитавшуюся чаем Эрику.
— Всё дело в возрасте. Со временем, чем тупее мы делаемся, тем лучше учимся это скрывать, — задумчиво изрёк Рэй. — Кроме Тома. Никто не знает, что у него в голове.
— Как-то раз я спросил, во что он верит. И угадаешь, какой ответ последовал? Том сказал, что верит в теорию Большого взрыва! — Август эмоционально всплеснул руками. — Но вот ты говоришь про опыт… Однако и сам не теряешь голову с Хэйлой. Правда, сказав это, я сам понял и ответ. При возрождении мы теряем память, но не личность. И потому ты — древнейший дед, на фоне которого большинство из нас дети неразумные. Да?
— Нет, — ставший вдруг немногословным охотник одарил его таинственной и многозначительной улыбкой.
— Нет? — переспросил Август, удивлённо приподняв брови. — Шутишь?
— Август, я… Такое лучше всего объяснил бы Эшли, но всё же попытаюсь, — Рэй сел на своём месте, а взгляд его, всегда слишком горящий для старика, устремился на собеседника, словно передразнивая снобизм того. — Ты правда думаешь, что человек может устать от жизни и никак не наоборот? У меня была чертовски грустная физиономия на том снимке и каков я сейчас? Да, я идиот, который несколько раз чуть не умер, купившись на чужие увещевания… Но эта игра увлекает и тебя. Просто есть те, кто сохраняет юность духа до самого своего конца. Даже если это очень серьёзные люди, убедившие себя в том, что у них есть серьёзная работа и никакого времени на несерьёзные глупости. Становясь стражами, многие из нас теряют весь этот балласт и открывается наше истинное лицо. Безусловно, я мог быть кем-то важным и умным. У меня был очень долгий путь, о котором мне неизвестно практически ничего. Но не в том ли величие Света Странника, что, возрождаясь, мы теряем всю эту шелуху? Разумеется, учимся подстраиваться под новый мир и носим новые социально приемлемые маски. Однако же иных настигает уродство души, если таковое имеется. А затем… Затем за такими приходит Джон.
 
Август внимательно слушал Рэя, но не спешил с ответом. По большому счёту, слова пробудившегося не стали для него неким величайшим откровением. Скорее это пересекалось с его интуитивным пониманием психологии стражей. Вот только слишком редко предоставлялась возможность сравнивать личность “до” и “после”, чтобы делать однозначные выводы. А Рэй такую возможность вполне имел.
— Но, будучи стражами, мы всё равно можем меняться. Взрослеть или, если угодно, стареть. Да, это происходит медленнее, чем в смертной жизни, но наши души так же покрываются коркой злобы, безразличия и презрения, — Август грустно улыбнулся. — Думаю… Я был молод на момент своей смерти. Едва ли старше тридцати.
— Я тоже так думал, но не говорил тебе об этом, — отметил охотник. — И всё же взгляни на Эшли. Я, разумеется, порой кажусь наивным и веду себя как ребёнок, но мой яд всегда при мне. Однако твой замечательный друг практически никогда не был замечен за совсем откровенным злорадством. Тем не менее, он успешно конкурирует с Джоном. Как думаешь, кто больше пережил? Я или Эшли? Скорее всего я, но мне ничего об этом неизвестно, так что не считается… А, следовательно, это был Эшли. Но он не похож на комок боли и злобы.
— Испытания на то и испытания, чтобы испытать нас, — философски вздохнул Август. — Кого-то ломают, а кого-то закаляют. И тут стражи ничем не отличаются от обычных людей. Кто-то действительно тонет в злобе, а кто-то становится словно выше этой суеты. Но большинство как всегда где-то посредине.
Варлок резко встряхнул головой и негромко рассмеялся.
— Знаешь, Рэй… Вот почему, стоит нам открыть рты, и сразу начинается это? Нет бы как нормальные стражи, о пушках и броне… Да хоть бы об алкоголе, азартных играх и распутствах.
— Я похож на того, кто любит подобные темы? — фыркнул пробудившийся с таким снобизмом в интонации голоса, что его собеседник почти наяву увидел, каким он мог быть, пока не познал сладкий нектар свободы бегать по цветущей поляне, умирать от пуль пришельцев и снова бегать.
Август выразительно фыркнул и пружинисто поднялся на ноги с шезлонга. Взмахами рук он разогнал кровь, словно тело стража действительно нуждалось в разминке.
— Не буду говорить, на кого ты похож. Не хочешь в мяч? Кажется, Элис с Таранисом наскучила эта игра.
Рэй хотел что-то ответить, но его взгляд, полный искреннего ужаса, на чём-то остановился, заставляя обернуться. Там, походкой злого медведя, шла Элис, волоча за собой акулу. И направлялась она прямо в сторону учителя Августа, который тоже, мягко говоря, был удивлён.
— Хэй, Таранис… Лови леща!
Таранис, уже отошедший после избиения поединка и меланхолично сидевший на песке, вытаращился на воительницу. Нет, он не единожды видел, как стражи побеждают громадных и зубастых существ. Но образ чёртовой акулы, влачимой за хвост… Тут его воистину подвело красноречие.
— Чё бля?
В этот самый момент осознание простой истины поразило варлока подобно молнии. Он понял, почему именно Элис так разговаривает. Красивая видная женщина, наделённая большой физической силой, должно быть, очень много раз сталкивалась с подобными или даже ещё более абсурдными попытками хвастовства, призванными впечатлить её. И как после этого реагировать на окружающий мир иначе?