Судьба (СИ)

Стремительный спуск вниз, с поля битвы, где команда сражалась на потеху безумного императора Кабал. Вниз, по шахте, о назначении которой оставалось только гадать… Но охотник не был бы собой, не сумей прибегнуть к Свету и швырнуть себя к ближайшей стене, проскользив по ней, одновременно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Попытка! Ещё и ещё! Наконец, очередная увенчалась успехом. Труба или, быть может, перекладина? Ухватившись за неё, Рэй развернулся в сторону и выбил решётку, расположенную метром ниже. Ещё полёт по инерции, но уже по горизонтали. Лишь кромешная тьма окружала пробудившегося.
Фелис, тут же появившийся над ним, приступил к лечению травм, полученных при падении. Слабый свет призрака выхватил из темноты металлические стены какого-то служебного тоннеля. Вентиляция?
— Рэй? — осторожно спросил Фелис.
Разумом он понимал, что страж уже здоров. Но всё равно в такие моменты чувствовал страх за него.
— Похоже… Это моё проклятье, — Рэй сел на полу, всё ещё чувствуя фантомную боль.
— Сейчас у нас есть Свет, — ответил призрак, засияв ярче. Темнота рассеялась, открывая вид на горизонтальный вентиляционный туннель. С одной стороны виднелся выход в вертикальную шахту и обломки решётки. С другой же только чернота. — И всё же да… Навевает воспоминания…
Титан… Их первый по-настоящему смертельный риск… Испытание не для юного стража, смотрящего на мир с широко распахнутыми глазами, в сиянии Странника считая его лишь приключением, в котором ничего не может случиться. Но Рэй обладал отменным чувством опасности, чтобы быстро отринуть любые иллюзии и искренне ужаснуться безвыходности ситуации. А страх за свою жизнь способен вывести тебя даже из Тьмы.
Охотник поднялся на ноги.
— Да. Так неожиданно… И снова мы одни… — произнёс он.
— Да, — негромко ответил Фелис, поднявшись выше и зависнув у плеча стража. — Надеюсь, здесь есть исправный компьютер. Учитывая размеры Левиафана, мы можем блуждать по нему годами, если не будем знать дороги.
Призрак почувствовал страх, но не спешил его показывать. Одно дело — толпа врагов. Но совсем иное — подобная неизвестность…
— Всё хорошо, Фелис, — однако, вместо напуганного тогда стража, сейчас с ним оказался мальчишка, но не уже не такой простой. — Мы найдём выход. Я лишь беспокоюсь за Джона…
Рэй умел балансировать на грани мысли о том, что вся жизнь лишь игра, и одновременно был склонен панически убегать, когда ситуация того требовала. Однако в последнее время его призрак замечал что-то нездоровое в поведении. Вот оно снова перекрывалось его прежним стражем, с открытым познанию разумом, ловким телом и светлой сильной душой. Но что же тогда с ним происходило? Откуда эти тени, время от времени вмиг рассеиваемые возвратившимся из сумрака собственной души охотником?
Моути когда-то не хватило решимости спасти своего стража от его собственного безумия и сейчас Фелиса будто бы незримо, медленно, но затягивало в подобный водоворот. В такие мгновения он уже не считал, что всё решалось обыкновенной беседой.
— Да, — сказал призрак, разворачиваясь к темноте прохода. — Но, думаю, он точно так же сейчас ищет путь наверх.
Как начать такой непростой разговор? Доверие, да… Казалось бы, просто спросить и Рэй ответит. Но только осознаёт ли он сам, что чувствуется в нём? Или, быть может, даже не отдаёт отчёта в своих изменениях. Фелис не знал. Поэтому, боясь спугнуть, он сказал совсем иное.
— Думаю, остальные справятся сами. А уже затем, если мы не найдём дорогу, они всё равно не оставят нас здесь. Калус не хочет враждовать с Джейн. Как думаешь, он действительно затеял это всё ради простого развлечения? Я слышал, что он ищет стражей, которые примкнут к нему. Тех, которые отступятся от Города и Света.
— На его месте я бы не рассчитывал на Джейн, — страж шагнул вперёд, понимая, что путь может предстоять очень долгий.
— На Джейн — разумеется, — ответил Фелис, всё так же летя рядом с плечом стража. — Она… Не знай я её, сказал бы, что это простота или наивность. Но только тут нечто намного более глубокое. Некое понимание… И всё же есть другие стражи. Не такие, как она.
 
— Есть… — уже тише согласился Рэй.
— Надеюсь, таких окажется не слишком много. Мы привыкли противостоять Тьме. Но золоту и вину? А что будет, если многие стражи примкнут к Калусу?
— Я больше поверю в толпы культистов-стражей, — усмехнулся охотник. — Нет, едва ли. — Каждый из нас стоит перед соблазном совсем иной власти. И каждый упивается ею по-своему. Но сошедший с ума страж скорее возомнит себя богом.
Фелис промедлил. Вот уж точно…
— Осирис, Перун, Таранис или, в конце концов, Хэйла.. Хотя она, по крайней мере, говорит, что просто исказила скандинавскую версию своего имени, но мы то знаем… И всё же. Власть бывает разной. Стражи изначально имеют её больше, чем обычные горожане.
— Если бы это было не так, Джон смог бы с чистой совестью уйти на пенсию, — произнёс Рэй и продолжил уже вкрадчивым голосом. — Фелис, я чувствую хитрость, стоящую за этим летающим глазом. К чему ты ведёшь?
Фелис замер в воздухе. Сказать или не сказать? На одной чаше весов была логика и огромный опыт шпионажа. На другой… Рэй. Ведь, соври призрак сейчас, продолжи юлить и пытаться окольными путями вывести того на признание, что останется от доверия? Останутся ли их отношения прежними? И, так хорошо представляя глаза своего стража, скрытые сейчас под шлемом, но всё равно пронзительно смотрящие на него, Фелис спросил прямо.
— Ты веришь в Све… Нет. В него ты веришь. Но веришь ли ты в милосердие? Так же, как раньше, когда отпустил Ярракса при первой вашей встрече.
— Что?.. — Рэй остановился на месте, удивлённо глядя на маленького робота.
— Я вижу, что ты стал вести себя иначе. Верней даже не так, — Фелис заговорил сбивчиво, быстро, словно опасаясь, что почему-то может не успеть. — Не вести даже, а в первую очередь думать. Рассуждать. Не так, как прежде… Почти… Почти как Хэйла перед всем, что тогда случилось!
— Я… — Рэй, казалось, был изумлён, но призрак едва ли увидел бы, как он отвёл свой взгляд. — Но подобным образом рассуждал и Август.
— Август… — Фелис наклонил корпус вперёд, словно в кивке. — Да, и он тоже. Но я лишь хочу понять… Что у тебя на уме? Или, верней сказать, на душе…
— И его склонила во зло собственная драма. Говоря откровенно, неспособность Тараниса дать необходимый жизненный опыт. Когда кого-то не просто любишь, а слепо боготворишь, это почти всегда путь в бездну, — охотник продолжил свою последнюю фразу, но он явно слышал заданный вопрос. — Слишком сильная зависишь от авторитета… Что случилось, когда это происходило и с Хэйлой? Она помнит своё прошлое, но в ней, как и во мне, горит тот юный Свет, которого прежде не было. Он тянулся к себе подобному, гораздо ярче, но потерял свою опору. И вот уже мне пришлось идти сквозь Тьму, чтобы вернуть её нам. Август же прошёл этот путь сам… Его деяния ужасны, но я не имел права оборвать его жизнь, не теперь.
Фелис снова не спешил с ответом. Рэй говорил правильные и разумные вещи. Однако другое тревожило призрака.
— Только эта Тьма. Она искажает всё, к чему прикасается. И ты… Не задела ли она в тебе что-то, что нельзя было изменять?
— Скрывать не буду, мой взгляд на некоторые вещи и правда изменился, — ответил парень, слегка помедлив. — Порой мне стало казаться, что… Не Тьма зло, а то, как использовали её нехорошие люди. Быть может, не она сама начинает тянуть нас на дно, а лишь собственные грехи и помыслы? Август так и не задал мне прямо такой же вопрос, но похоже, что теперь он понял всё то же самое… Только получил мою пулю, ещё не успев покинуть Свет.
Фелис невольно приглушил свой собственный. То, что сказал Рэй… Он верил своему стражу больше, чем кому бы то ни было в этом проклятом подлунном мире. Но не все вещи мог просто принять на веру.
— Тьма не зло? Но Рэй… Коллапс. Гибель миллиардов людей! Кто, как ни Тьма, повинен в этом?
— Кто виноват в том, что оружие стреляет? — произнёс охотник. — Не берусь судить… Лишь пытаюсь понять. Я видел, как под воздействием Тьмы Хэйла стала чудовищем. Но не я… Или думаешь, что и в настоящем не решился бы зарядить этот шприц простым ядом, а потом сказать ей, что это какое-то особое вещество? Не знаю, кем был на самом деле Раймонд Грей, но у меня нет его знаний, чтобы безвредно лоботомировать кого-то химией на самом деле. Однако, похоже, что осталась сила его убеждения, — послышался смешок.