Барраяр

Майлз улыбнулся, хмелея от опасности. Ему казалось, что он слышит, как со щелчком распахиваются шлюзы в его сознании – один за другим, все быстрее и быстрее.

– Ага, значит, все же пробуждаешься от спячки? Тогда вот что, – его взгляд вдруг унесся в неведомые дали, – запомни, если ты врываешься в комнату, полную вооруженных людей, лучше это делать внезапно и без лишнего шума, чем с громким воинственным кличем…





* * *


Оставшаяся программа визита, как и предполагал Майлз, заняла немного времени. Они вывалили содержимое саквояжа на пол гостиной, и Майлз отсчитал пачку бетанских долларов, предназначенных для погашения его долгов, в том числе и бабушкиных субсидий. Миссис Нейсмит была слегка ошеломлена такой кучей невесть откуда взявшихся денег, но все же согласилась разослать необходимые суммы кредиторам. Самая внушительная куча предназначалась для восстановления лица Элли Куинн; когда бабушка сообщила, сколько это будет стоить, Майлз чуть не лишился чувств.

В конце концов у него в руке осталась лишь тощая стопочка банкнот, что вызвало у брата приступ неудержимого веселья:

– О, да ты, я вижу, не в убытке! Впервые за последние пять поколений представитель рода Форкосиганов добился прибыли! Это все примесь дурной бетанской крови…

Майлз взвесил доллары на ладони и грустно улыбнулся.

– Это становится фамильной традицией. За день до того, как отец сложил с себя полномочия регента, он пожертвовал двести семьдесят пять тысяч марок и ушел в отставку с тем же, с чем начинал в этой должности шестнадцать лет назад.

– А я и не знал, – подивился Айвен.

– Почему, ты думаешь, в усадьбе Форкосиганов так и не поменяли крышу в прошлом году? Это, кстати, единственное, на что посетовала мать. А вообще-то ей было даже интересно, куда отец сбагрит эту сумму… В результате деньги достались приюту для детей погибших воинов.

Внезапно у Майлза разыгралось любопытство. Он набрал номер биржи. Автоответчик сообщил, что фелицианский миллифениг снова включен в котировки, и нынешний курс составляет 1,206 миллифенига за бетанский доллар против 1,459 на прошлой неделе.

Между тем время поджимало. Майлз встал.

– Бабушка, – сказал он. – Через день мы улетаем на скоростном фелицианском курьере. Тогда ты можешь позвонить в посольство и сообщить, что им больше не стоит себя утруждать.

– То-то порадуется лейтенант Кроуи, – усмехнулась она. – Он уже смирился с тем, что остаток жизни проведет рядовым на караульной службе в какой-нибудь богом забытой мерзкой дыре.

– И еще… По поводу Тава Кольхауна.

– Да?

– Ты припоминаешь дворницкую на втором этаже?

– С трудом. А что такое?

– Пусть кто-нибудь заглянет туда завтра утром. Но сама до тех пор не заходи.

– И не подумаю, – заверила бабушка.

– Майлз, пора! – окликнул его из-за дверей Айвен.

– Еще одну секунду.

Майлз подбежал к Элли Куинн, покорно сидевшей там, где ее оставили несколько минут назад. Он вложил в ладонь женщине остаток денег и шепнул:

– Боевая премия. На первое время. Вы ее заработали.

Поцеловав ей руку, он выбежал следом за Айвеном.





Глава 21




Майлз сбросил скорость и заложил мягкий вираж над замком Форхартунг, испытывая труднопреодолимое желание спикировать прямо в середину двора. На реке, прихотливо извивавшейся через Форбарр-Султан, столицу империи, начался ледоход. Вода уже приобрела зеленый оттенок – верный признак того, что далеко на юге, в Дендарийских горах, вовсю тают снега. Древняя крепость Форхартунг была возведена на высоком обрывистом берегу. Восходящие воздушные потоки ощутимо раскачивали флайер.

Современный Форбарр-Султан раскинулся на десятки километров вокруг. Стоянки в окрестностях замка были забиты всеми видами транспорта; в узких проходах между машинами сновали люди в ливреях полусотни различных цветов. Айвен принялся считать флаги, трепещущие над башнями.

– Сегодня на заседание Совета прибыли все, – объявил он, закончив подсчет. – Даже флаг Форталы есть, а он не появлялся на Совете лет сто. Его, наверное, принесли на руках. Ого, смотри-ка, Майлз, императорский флаг тоже поднят – значит, и Грегор здесь.

– Для этого не нужно искать флаг. Достаточно взглянуть на тех парней на крыше в императорской ливрее и с противовоздушными плазмометами, – заметил Майлз. Ему стало не по себе – дуло одного из плазмометов смотрело прямо на них, словно глаз подозрительного наблюдателя.

Медленно и плавно флайер опустился на середину круга, нарисованного на площадке за пределами замковых стен.


– Представляешь, – задумчиво проговорил Айвен, – какими дураками мы будем выглядеть, если сейчас ворвемся в зал заседаний, а там идут дебаты по распределению водных ресурсов или еще что-нибудь в этом духе!

– Ты полагаешь, я об этом не думал? Прилететь тайком – это был необходимый, разумный риск… В конце концов, мы уже не раз оказывались в дурацком положении – и ничего, не рассыпались. Дело привычное.

Но тем не менее Майлз отчего-то не торопился подниматься с кресла… Внезапно он побледнел и с трудом перевел дыхание.

– Что случилось, тебя тошнит? – встревожился Айвен.

Майлз покачал головой, хотя кузен был прав. Он мысленно попросил прощения у База Джезека – за все резкости, что наговорил ему в свое время. Теперь и Майлз узнал, как чувствует себя человек, парализованный страхом. Он не был храбрее База – просто ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Как хорошо было бы сейчас вновь оказаться со своими дендарийцами и заняться чем-нибудь простеньким, вроде обезвреживания кассетной бомбы.

– Господи, а ну как все провалится? – пробормотал он.

Эти слова еще больше обеспокоили Айвена.

– Но ведь ты две недели мне вдалбливал, что внезапное появление – единственно правильный шаг. Убедил в конце концов. А теперь уж поздно менять план.

– Я не собираюсь ничего менять. – Майлз решительно смахнул со лба серебристый кружочек и вперился взглядом в высокую серую стену замка.

– Если мы еще немного так посидим, охрана нас заметит, – предупредил Айвен. – Может, развернуться и драпануть обратно в космопорт?

– Ты прав. – Майлз вздохнул. – Пора ступить на твердую землю.

– После тебя, – вежливо поклонился Айвен.

– Хорошо.

Решительно распахнув дверцу, Майлз вышел на каменистую площадку.

Они направились к воротам. Четверо высоченных парней в форме личной охраны императора внимательно следили за приближением братьев. Один из четверки, парень с крестьянским лицом, украдкой сделал в сторону Майлза пальцами «рожки» от сглаза. «С приездом домой», – поздравил себя Майлз. Он коротко кивнул часовым.

– Доброе утро, оруженосцы. Я лорд Форкосиган. Насколько мне известно, император пожелал, чтобы я прибыл на заседание.

– Чертов шутник! – усмехнулся охранник, отцепляя от пояса дубинку. Но другой схватил его за руку:

– Нет, Даб, это вправду он!

В вестибюле перед входом в большой зал заседаний их обыскали. Айвен все норовил заглянуть в щелочку, никак не давая офицеру, приставленному для проверки входящих на наличие оружия (запрещенного в присутствии императора), исполнить до конца свои обязанности.

Майлз напряженно вслушивался в приглушенные голоса, доносившиеся из-за дверей. Он узнал гнусавый тенор графа Фордрозы, ритмично поднимавшийся и опускавшийся – как видно, дебаты протекали спокойно.

– Давно все это продолжается? – шепотом спросил Майлз у охранника.

– Неделю. Сегодня последний день. Они сейчас подводят итоги, так что вы как раз вовремя, милорд. – Он подбадривающе кивнул Майлзу. Один из офицеров охраны, стоящих поодаль, тихо сказал другому: «Но ведь он и должен был присутствовать…»

– Может, все-таки тебе лучше было остаться лечиться на Бете? – спросил брат.

– Теперь уж точно поздно. Вот смеху будет, если мы поспеем как раз к оглашению приговора!

– Истерик. Ты и во время казни будешь отпускать свои шуточки! – заметил Айвен.

Охранник кивнул ему, пропуская, и он направился к двери, но Майлз схватил его за руку:

– Подожди! Слушай!

Еще один знакомый голос. Адмирал Хессман!

– А он что здесь делает? – удивленно прошептал Айвен. – Я думал, это закрытое заседание.

– Он свидетель, как и ты. Слушай.

– …если наш дражайший премьер-министр ничего не знает о заговоре, пусть пригласит сюда своего «исчезнувшего» племянника. – Голос Фордрозы был полон сарказма. – Он, к сожалению, утверждает, что не может. Я догадываюсь почему. Лорд Форпатрил улетел с секретным сообщением. Каким? Очевидно, что-нибудь типа: «Беги – все раскрыто!» Я спрашиваю вас – мог ли отец ничего не знать о заговоре, подготовленном его сыном с таким размахом? Куда делись те двести семьдесят пять тысяч марок? Он категорически отказался сообщить это нам. Почему? Потому что эти деньги ушли на финансирование операции. А неоднократные просьбы отложить слушания?! Дымовая завеса! Если лорд Форкосиган не виновен, почему его нет здесь? – Фордроза сделал драматическую паузу.

Айвен дернул Майлза за рукав.

– Давай! Лучшего момента и быть не может…

Солнечные лучи, льющиеся сквозь высокие витражные окна на восточной стене, разукрасили дубовый паркет зала всеми цветами радуги. Фордроза стоял в Спикерском круге; за ним, на свидетельской скамье, сидел адмирал Хессман. Галерея с витыми резными перилами сейчас пустовала, но простые деревянные скамьи, широким полукругом расположенные по залу, были заняты все до последней. У большинства присутствующих поверх разноцветных камзолов были надеты серебристо-красные мантии – признак графского достоинства. Военные щеголяли красно-синими парадными мундирами. Император Грегор восседал на помосте, установленном в левом дальнем углу. На нем тоже была военная форма.

Майлза охватил страх – страх дебютанта, впервые оказавшегося на сцене. Надо было хоть забежать домой переодеться – он явился в высокое собрание все в том же черном комбинезоне и армейских ботинках, в которых покинул Тау Верде. Расстояние до центра зала показалось ему длиною в световой год.

Отец, такой привычный и домашний в парадном мундире, сидел на своем постоянном месте неподалеку от Фордрозы, и поза его не выражала ничего, кроме спокойной уверенности – ноги вытянуты под столом, спина расслаблена, руки заложены за спинку скамьи. Но это было спокойствие тигра, выслеживающего добычу: губы поджаты, лицо мрачно и жестоко, острый взгляд вонзился в Фордрозу. Майлз впервые подумал, что кличка отца – «Мясник Комарры» – могла иметь под собой реальную основу.

Граф Фордроза был единственным из присутствующих, кто стоял лицом к входу. И он первым увидел обоих братьев. Фордроза открыл рот, но продолжение тщательно отрепетированной речи застряло у него в горле.

– Вы задали именно тот вопрос, ответ на который я хотел бы услышать от вас и от адмирала Хессмана! – крикнул Майлз. «Два световых года», – подумал он и захромал вперед.