Барраяр

Наконец Майлз умолк. Грегор потупил взгляд. Граф Форкосиган сидел по правую руку Грегора – как обычно, оседлав стул задом наперед, – и с тоскливой жаждой поглядывал на сына.

– И все-таки, – заговорил Грегор, – для чего еще могло вам понадобиться сколачивать такой большой флот, как не для завоевания трона – если не на Барраяре, то на какой-нибудь другой планете?

– Мой сюзерен, – тихо сказал Майлз. – Вспомните – когда мы зимними вечерами играли в императорском дворце, я всегда был верным Форталией. Вы, знающий меня с детства, – как вы могли усомниться в моей преданности? Наемники Дендарии – это, если угодно, одно сплошное недоразумение. Я никогда не замышлял ничего подобного – все получилось само собой, в то время как я старался выпутаться из трудного положения, в которое угодил совершенно случайно. У меня всегда была единственная мечта – стать офицером и служить Барраяру так же, как отец. Но когда оказалось, что цель эта для меня недостижима, я решил хоть чего-нибудь добиться, чтобы, – Майлз поднял взгляд на отца, – чтобы посвятить ему свою жизнь. – Он пожал плечами. – И опять у меня ни черта не вышло…

– Я всего лишь кусок плоти, мой мальчик, – хрипловато сказал граф Форкосиган. – Я недостоин такого щедрого подарка.

В этот миг Майлз начисто забыл о предстоящем суде. Он закрыл глаза и спрятал эту безмятежность в самый сокровенный уголок своей души, чтобы любоваться ею в самые скудные, самые отчаянные минуты предстоящего часа. Грегор, выросший без отца, смущенно отвернулся. Граф Форхалас тоже опустил взгляд, как будто стал свидетелем сцены, не предназначенной для его глаз и ушей.

Но вот император пошевелился и робко положил руку на плечо своего верного слуги и защитника, бывшего имперского регента, графа Эйрела Форкосигана.

– Я тоже всегда стремился служить Барраяру, – сказал он. – Мой долг – вершить справедливость. Но сейчас у меня едва не получилось наоборот.

– Тебя водили за нос, мой мальчик, – очень тихо произнес граф Форкосиган. – Такое может случиться с каждым. Главное – извлечь из этого урок.

Грегор вздохнул.

– Помнишь, Майлз, как мы с тобой играли в «страто»? Ты всегда выигрывал, хоть я и неплохо знал твою тактику – но постоянно сомневался в том, что знаю.

Майлз опустился на колено и склонил голову.

– Какова будет воля вашего величества?

– Дай Бог, чтобы меня всегда окружало побольше таких заговорщиков, как вы. – Грегор повернулся к свидетелям. – Что скажете, милорды? Согласны ли вы, что обвинение Фордрозы в корне ложно? И готовы ли засвидетельствовать это перед лицом равных себе?

– Я буду счастлив это сделать! – воскликнул Генри Форволк. После захватывающего рассказа о дендарийских наемниках кадет-второкурсник буквально влюбился в Майлза.

Но граф Форхалас был так же холоден и невозмутим.

– Обвинение в заговоре с целью узурпации трона беспочвенно, – согласился старик. – И я, безусловно, буду об этом свидетельствовать. Но существует и другая статья: сам лорд Форкосиган признал себя виновным в нарушении закона Форлопулоса. А это как раз и приравнивается к государственной измене.

– Совет Графов не выдвигал этого обвинения, – сдержанно заметил старший Форкосиган.

– И кто посмеет, после того, что случилось… – усмехнулся Генри Форволк.

– Человек, беззаветно преданный империи и превыше всего почитающий торжество правосудия, – все так же бесстрастно произнес Форкосиган, – человек, которому нечего терять, может и посметь. Или не станет? – Он обращался к своему седовласому врагу.

– Молись, Форкосиган, – прошептал Форхалас. – И моли о пощаде, как я тогда… – Его наигранное хладнокровие исчезло, как дым на ветру: он дрожал всем телом.

Граф посмотрел на него долгим задумчивым взглядом, потом проговорил:

– Если вам угодно…

И опустился на колено перед врагом.

– Проявите снисхождение. А я позабочусь, чтобы мой сын больше не совершал ничего подобного.

– Это сказано слишком заносчиво…

– Будьте так добры…

– Я хочу услышать: «Умоляю вас!»

– Я умоляю вас, – послушно повторил граф Форкосиган.

Спина отца должна была бы закаменеть от ярости, но признаков этого Майлз не находил. Между этими двумя людьми было нечто запутанное, древнее – старше его самого, и он вряд ли мог проникнуть в самую сердцевину. Грегор отвернулся, словно ему вот-вот станет дурно. Генри растерянно наблюдал за происходящим, глаза Айвена расширились от ужаса.

Форхалас меж тем, казалось, впал в исступление.

– А теперь кланяйся, кланяйся, Форкосиган! – прошептал он в самое ухо своему врагу.

Тот молча склонил голову.

«Я для него лишь приложение к отцу, орудие мести, – сообразил Майлз. – Пора обратить на себя внимание».

– Граф Форхалас, – громко произнес он, и все вздрогнули. – Граф, остановитесь. Неужели вы еще не удовлетворены? Представьте, что вы встретились с моей матерью – посмеете ли вы повторить это, глядя ей в глаза?

Форхалас, нахмурившись, посмотрел на Майлза.

– А неужели твоя мать, глядя на тебя, не поймет желания совершить возмездие?

– Моя мать называет горе великим даром. Посылаемые нам испытания, говорит она, есть благо, а тяжелые испытания – великое благо. Конечно, большинство считает, что она – человек со странностями, – задумчиво добавил Майлз и спросил, глядя ему прямо в глаза: – Итак, что вы предполагаете делать с вашим великим даром, граф Форхалас?

– Проклятие, – пробормотал старик после короткого и одновременно бесконечно долгого молчания. Он обращался не к Майлзу, а к его отцу: – У него взгляд его матери.


– Я это давно заметил, – шепнул в ответ Форкосиган.

Форхалас раздраженно покосился на него и объявил:

– Я не святой, черт меня побери!

– От вас и не требуется святости, – успокоил его Грегор. – Но вы – мой вассал, принявший присягу. Вы полагаете, я буду доволен, если мои верные слуги будут рвать друг друга на части вместо того, чтобы приберечь силы на моих врагов?

Форхалас фыркнул и пожал плечами.

– Вы правы, ваше величество, – неохотно признал он. Его стиснутые руки разжались, один палец за другим, словно высвобождая из хватки что-то невидимое. – Встаньте наконец, – сказал он Форкосигану.

Бывший регент поднялся, снова приняв почти доброжелательный вид.

Форхалас свирепо воззрился на Майлза.

– Скажите-ка, Эйрел, каким образом вы собираетесь держать в узде этого талантливого молодого маньяка вместе с его великим даром и разношерстной армией?

Граф Форкосиган ответил неторопливо, роняя каждое слово, подобно каплям лекарства:

– Наемники Дендарии для меня – неразгаданная загадка. Какова будет ваша воля, ваше величество?

Император, по-видимому, не ждал, что его так скоро лишат удобной роли зрителя. Он почти с мольбой посмотрел на Майлза:

– Всякая организационная структура рождается, взрослеет и в конце концов умирает. Возможно, ваше наемное войско развалится само собой?

Майлз решился на откровенность:

– Я тоже хотел бы на это надеяться, но… когда я улетал, эта организационная структура выглядела на удивление здоровой.

Грегор поморщился, как от зубной боли.

– Так что мне теперь делать? Не посылать же на них свою армию, как поступал когда-то в подобных случаях Дорка, – слишком далекий переход!

– К тому же на их совести нет никаких преступлений, – поспешно вставил Майлз. – И большинство этих людей не барраярцы. Они не имеют понятия, кто я такой на самом деле.

Грегор кинул беспомощный взгляд на графа Форкосигана, но тот с подчеркнутым вниманием изучал носки своих ботинок, словно говоря: «Помнишь, мой мальчик, как ты рвался самостоятельно принимать решения?»

– Вы – император, так же, как Дорка, – сказал он спокойно. – Решение за вами.

Грегор снова обернулся к Майлзу:

– Насколько я понимаю, вы не могли прорвать блокаду путем вооруженного наступления и поэтому решили изменить обстоятельства?

– Совершенно верно, государь.

– А я вот не в состоянии изменить закон Дорки, – вздохнул он. Забеспокоившийся было граф Форкосиган удовлетворенно кивнул. – Ведь этот закон в свое время спас Барраяр.

Император надолго замолчал, покачиваясь на волнах растерянности. Майлз лучше всех присутствующих понимал, каково ему в эту минуту, но помалкивал, покуда молчание не зазвенело от ожидания, а на монаршьем лике не утвердилось жалобное выражение кандидата, проваливающего устный экзамен. Тогда он отважился.

– Отдельное подразделение дендарийских наемников императора, – изрек он.

– Что?

– А почему бы и нет? – Майлз пожал плечами и с поклоном протянул Грегору воображаемый предмет: – Я с радостью передаю мои войска в распоряжение вашего величества. Назовите их Коронным войском. Такой прецедент уже встречался в нашей истории.

– С кавалерийским соединением, – уточнил граф Форкосиган, но его взгляд заметно прояснился.

– Их можно называть как угодно, все равно они вне пределов барраярской юрисдикции, – нетерпеливо ответил Майлз. – И применять их тоже можно как угодно.

– Угодно кому? – сухо поинтересовался Форхалас.

– Вы же понимаете, что это личное мнение, выраженное в частной беседе, – поспешно произнес граф Форкосиган.

– Да, конечно, – с готовностью согласился Майлз. – Боюсь только, что наемники будут – как бы это сказать? – слегка озадачены, узнав о своем призыве в регулярную армию Барраяра. Но почему бы их, к примеру, не отдать в ведение департамента капитана Иллиана? Тогда статус дендарийского флота по-прежнему останется завуалированным. Пусть капитан сам и придумывает, как их лучше использовать. Секретный наемный флот Имперской службы безопасности Барраяра…

Это предложение не то чтобы убедило, но, казалось, заинтересовало Грегора.

– А что? В этом может быть некоторая практическая польза… – Он оглянулся на своих советников, ища поддержки.

Граф Форкосиган с трудом сдержал улыбку.

– Да, Саймон будет счастлив, – пробормотал он.